Пиксели

Неделимые элементы матрицы жизни, характеризуемые определенным цветом,настроением и содержанием.

понедельник, 2 сентября 2013 г.

Юля. 100%-я женщина.

Юля. 100%-я женщина.

"А мне плевать как  там  у  вас в  Швеции, в  Германии или  в самом  Зазинбаре! Хоть  тараканов  ешьте, хоть  под скальпель  укладывайтесь! Я  живу  тут, билет в  Стокгольм у  меня  пока не  лежит в  кармане, и  мне приходится  считаться с  реалиями тутешней  жизни!" , - кричала  Юлька мне в  трубку.

Я ,как  могла, старалась успокоить ее.
Диагноз, который она услышала  сегодня  на  приеме у  гинеколога, был, мягко  говоря, не  радостный, хоть и  не смертельный.

Мы поговорили еще  минуты  три, как-то  неловко  закончили  разговор и в  трубке  послышались  короткие  гудки.
Я налила себе горячего чаю, добавила в чашку  ложку  меда и  поплелась  на  диван. Устроившись  среди  подушек, укрыв  ноги  пледом,я  механически  нажала  на  кнопку пульта.
Картинки, замелькавшие  на  экране  телевизора, так и не  помогли мне  отвлечься  от  разговора, и  мысли  потекли в своем  русле.

С Юлькой мы  дружили  лет  10, или  даже  больше. Как  и  все  мамаши с  колясками, познакомились  на  детской  площадке. Разговоры  о том как протекала беременность и  проходили  роды, как лезли первые  зубы и какое  слово  было произнесено первым  "мама " или "папа"  нашими  отпрысками, стали  нашими  повседневными  буднями  на  первые  2 года нашего  знакомства.
Дети  росли, мы уже  дружили  семьями, встречая вместе  Новогодние праздники и деля будничные заботы  на  двоих.
Мне пришло время  возвращаться в  строй  после  декретного  отпуска. Денег катастрофически не  хватало. Муж разводил  руками и предлагал сократить  расходы или  выйти  на  работу,не смотря  на мои протесты по поводу малого возраста  сына.
Но  жизнь,как  говорится, не  терпит сантиментов. Младший с криками, которые  звенели  до обеда в  моих ушах, потопал в  детский сад. Я вернулась к своим  обязанностям на  работе, которые прерывались  регулярными  больничными с  диагнозом  ОРВИ, так  раздражавшими мою новую заведующую. Денег, хоть и  прибавилось, по-прежнему  не  хватало. Приходилось  бегать, одалживать у  Юльки " до  зарплаты".  Юлька  "подкармливала " нас  с  барского стола. То батон колбасы, то картошка, полученные  с  работы ее мужа, в подарок, приносили в  дом  кусочек изобилия.
Я немного  завидовала  ей. У  нее  были все ярко выраженные  женские  таланты. Так я  думала  об умении вкусно готовить. Ее  жизнь, по-моему  мнению, складывалась  очень удачно. С первого дня совместной  жизни со своим мужем, она жила в  отдельной квартире, муж приносил  доход, благодаря которому, она  могла позволить себе  не  работать, дети росли послушными и пригожими. В  общем, дом- полная чаша, мать-хозяйка-красавица в  одном  лице. Она умела  готовить и  к  праздникам  накрывала  щедро уставленные  угощениями столы.
Создавать иллюзию счастливой семьи ей  было не просто, потому что  об  изменах ее мужа, не  знали  только  зайцы в соседнем  лесу. Но  она  справлялась. Знала  об  этом  и  Юля. Но , однажды  заняв позу страуса, она  навсегда  закрыла  рты  тем, кто  из сочувствия или  еще  каких побуждений, желал  просветить ее в  этом  вопросе. В глазах всего окружения  она  старалась  быть  стопроцентной  женщиной, оправдывая  любое определение этого слова.
Семья  любой  ценой - вот  был смысл всей  ее  жизни. Папа, мама и  двое  хорошеньких  ребятишек.
Поместить в  рамочку. Повесить на стенку. Любоваться.
Я  рядом с  ней  выглядела  этакой экзальтированной  особой, с издерганными  нервами, с  истерическими  наклонностями, но при  этом, которая во всем  полагается  на  себя, даже, если  это  - ошибка. Портрет, однако!
Долго  ли, коротко  ли, но  жизнь моя бежала  быстрой  речкой, и  берега  ее  были  отнюдь не молочно- кисельные.
С Юлькой мы  общались  все  реже, а  потом  и  вовсе  разъехались по  разным  городам. Сначала  перезванивались,и  разговоры  эти, после  традиционных "как  дела"  были  о том,что  у  Юльки  растут  гениальные  дети.
Потом  переговаривались посредством  всемирной  паутины, о  том, что  дети   у  Юльки - на   зависть всем, умницы и  умники.
Я в небольших паузах вставляла  о своей  жизни, о  том  как вижу  мир своими  глазами, как воспитываюсь своими  детьми думая, что  это я  их  воспитываю. К тому времени, выслушав сочувствия, я уже  была  дамой разведенной и  весьма состоявшейся в своих планах на  жизнь.
Потом, к  темам  о  гениальности  юлькиных  детей,  прибавились  темы  о возрастных изменениях в  организме.
И вроде  бы, рано  было  еще задумываться  о таких  диагнозах, но размашистым почерком  врача реальность смотрела  на  нас неумолимо и  безэмоционально.
По всем  законам жанра  жизни, первой  реакцией  было  отвержение.  Этого не может быть! За  что? Только не со мной!
Далее- что  делать? Куда  бежать? Где  найти помощи? На  этом  этапе  даже  самые  отъявленные  атеисты,  не  то.что  мы- дурынды-мамаши, начинают  верить в сглаз, черную кошку и  вещие сны.
И вот, когда  встречи с  докторами всех мастей  уже  входят в будничное  твое  расписание, приходит  понимание - зачем мне  все  это?
Я, в  перерывах между  анализами,  УЗИ и приемом очередной  порции лечения,  продолжала воевать с  детьми  одна. Папа самоустранился, не  желая брать ответственность  за  детей  на себя. Это  была  его маленькая  месть мне. За  самостоятельно принятое  решение. В который  раз! Как я  тогда  завидовала  Юльке! Мои охламоны  опять проспали в  школу, пока я была в стационаре, младший снова прогулял  бассейн, старший  не  явился  на  тренировку в танцевальный  клуб, дома- толпа друзей  "режется в  танки"  на  моей кровати, подключив к  телеку приставку. А Юлькины- отличники, умницы, шарлотку с мамой  готовят. Идиллия. И сколько  раз повторяла  себе  ее  слова- "Наш удел -  терпеть!"? Миллионные тыщи раз. Как  аффирмацию повторяла  я себе " Надо  было  терпеть!"
Сомнения в  правильности решения  о разводе  в  такие  моменты  брали верх, правда,  тут  же  сдавали свои позиции, возвращая  меня  к  разумности через   реальность.
Моя светлейшая  нянька, добрая  ей  память, говорила,что все  болезни - это  отражение состояния  души. Там  и причины хворей, там  же  и  лекарство  искать  нужно.
Покопавшись у  себя, не  так  глубоко, что б  не  задеть чего ненужного, я  нашла  то,  где  лежал этот тяжелый  камешек, и...наложила  аккуратные  швы, мастерски  завязав  хирургический  узелок., где  первая  петля  делает  два  оборота. На  память.
Река  жизни  текла, иногда  изменяя свое  направление, и попала таки в  кисельные  берега.

И вот  однажды,  телефонный  звонок оторвал меня  от осваивания очередного урока  по  фотошопу.
Подруга сообщила,что ей  назначена  операция.
Затем я  узнала, что все прошло успешно.
Еще  чуть позже  она  рассказала  мне, как  ее  нежно  оберегаемый  муж, отправил ее лечиться  к  ее маме, а,  встретив  ее  из больницы, не удосужился  даже приготовить еды.
"Даже  дети готовили себе сами!", - всхлипывая рассказывала мне  Юля.
Сколько  обид и  едва сдерживаемых слез было в  ее голосе. Она  все  еще  хотела  верить в  то, что все, что  она  делала, было не  зря, что он поймет и  оценит.
А он? Он с тихим  укором  за  то,что  держала, за  то, что  была  идеальной мамой  для  его  детей, не  оставила  выбора, продолжал находиться на  одной с ней  жилплощади. Он  сделал, как  хотела  она.
.
***За  несколько  лет  до...

Валяясь  на  больничной койке, я  упорно не  желала  "утку", мечтая  самой  добраться  до  бело-фаянсового друга. Ни есть, ни пить не  хотелось. Больничный  мясной  бульон оказался весьма питательным, а  другого мне не полагалось. Зато времени  на "подумать"  было хоть  отбавляй. Глядя  на  капающий  раствор, направляемый  по прозрачной трубочке в  сгиб  на моем локте, я долго  перебирала в  памяти события, которые  привели меня  сюда. Даже  наследственность не стояла  на  первом  месте. Одиночество и бессилие в  борьбе с трудностями - были  одни из первых в  списке причин.
Многочисленные  друзья-подружки притаскивали пакеты с "разрешаемыми" в  больнице продуктами-деликатесами и наотрез  отказывались уносить  это обратно, и которые я  благополучно, по их  же  совету, отправляла домой, дабы  не ухудшать послеоперационного состояния плохой  перистальтикой. Дети  были в  восторге. Столько  вкусностей  каждый  день  они и не мечтали получить, когда  мамы  долго нет  дома.
Дважды в  день я получала звонки от детей- "Как  ты,  мам?".
По возвращении  домой  меня  ждал по-детски наведенный генеральный  порядок в  квартире. Две недели  моего отсутствия изменили мое  жилище  до неузнаваемости. Но то, что  они старались, было видно. Лучше  бы  не  надо, хотелось  сказать мне, но я  промолчала.
"А и черт с  ним, с  порядком!"
Старший с  гордостью  открыл  духовку  и показал  запеченную с  сыром  и  ветчиной  картошку в  мундире. В холодильнике  оказались  огурцы и кетчуп. Это  было все, что  мы  нашли  в  доме. Собрав остатки из кошелька,по моей просьбе,  младший сгонял за кефиром и вуа-ля, ужин!

Я никогда  в  своей  жизни не  ела  ничего вкуснее этой, не до конца пропеченной, картошки!
А духовку я потом  отмыла. Когда  зажили  швы и сгибаться  было  не  так  больно.









Комментариев нет:

Отправить комментарий